«Овсянки»: интервью с оператором фильма михаилом кричманом

По окончании пресс-показа «Овсянок» кто-то из находившихся выдохнул с восторгом: «Звягинцев отдыхает». Это не первое сопоставление фильма с работами Звягинцева, и не все так однозначны в выборе фаворита. Возможно, само собой разумеется, начать чертить сравнительную таблицу, а возможно остановиться на том, что «Изгнание», «Возвращение» и «Овсянки» снимал одинаковый оператор, Михаил Кричман.

Кроме этого в его фильмографии значатся «Небо. Самолет. Женщина» Веры Сторожевой и «Бедные родственники» Павла Лунгина — избирательность, хорошая уважения.

В текущем году Михаила пригласили в жюри фестиваля «tomorrow/на следующий день». Мы встретились в «35 мм» и между конкурсными показами поболтали. Это было одно из тех интервью, по окончании которых не остается ощущения работы, необычной игры в вопросы-ответы.

Мы выпивали кофе и разговаривали.

«Овсянки»: интервью с оператором фильма михаилом кричманом

Поведайте о фильме «Овсянки». Каким вы его видите как человек, находящийся по ту сторону камеры? А каким вы его видите? Таким же его вижу я. Нет, мы же наблюдаем на экран, а вы фиксируете воздействие. Я именно тот человек, что видит финальное изображение. Режиссер видит одно, сценарист второе, а я вижу как раз то, что будет позже на экране. Для вас это фильм о чем?

О чем? В случае если фильм возможно растолковать в двух фразах, другими словами ли суть его снимать? Какое-то личное значение имеет для вас эта история? Да, само собой разумеется, все имеет. В случае если фильм не имеет для тебя личного значения, то в таком фильме не будет правды. В случае если сказать об операторской работе, в чем заключались изюминке съемок этой картины? Была такая легкость, легкость принятия ответов. Так казалось, по крайней мере.

Поверхностно, но все же. Не в смысле быстроты принятия ответов, в частности легкости принятия. Где-то живая камера, где-то достаточно динамичная, два человека в машине, картина со поясницы. Что-то классическое с позиций авторского кино и нетрадиционное с позиций мейнстрима, но все равно какую-то нишу данный фильм уже занимает. Легкость коммуникации, легко обнаружили неспециализированный язык?

Да, мы весьма скоро нашли с Алексеем (Федорченко) неспециализированный язык. Так что, не договариваясь, делали какие-то вещи, ощущали друг друга. Было очевидным, что вот на данный момент мы идем, а вот тут нужно остановиться. Натура у нас была живая, в фильме практически нет декораций, все, что вы видите, — настоящее. Но, само собой разумеется, настоящее, «зафактуренное» отечественным живописцем-постановщиком.

Какие-то вещи он делал с нуля, благо хватало подножного материала. Тяжело ему было нужно, но он справился отлично. По поводу натуры. Какого именно вы придерживаетесь принципа — создавать либо… Все зависит от того, какой фильм.

При с «Овсянками» природа была подарком, что нужно было принимать. В действительности эта натура была неким открытием для меня. Я не отлично знал эти места, другими словами я бывал в различных частях России, на севере также, но этот север — Нижегородская область, Кинешма, Сыктывкар — прошел мимо меня.

Я как это заметил? Снимали мы в осеннюю пору — это благодатная пора, красота ужасная! Так что тут тяжело было быть приверженцем какого-либо другого способа. Но время от времени, как при с «Изгнанием», получается напротив: в том месте сделано все, от и до. От церкви до станции.

Неужто не было возможности отыскать? Съемки проходили в Молдавии, и мы уже определились с натурой, но отошли практически на сто метров, вышли на какой-то Андрей и холм Звягинцев заметил равнину, да кроме того не равнину… Из-за эрозии земли вся почва была в трещинах, они так красиво разветвлялись и создавали сложный ландшафт — это было страно. И позже мы ездили-ездили, но для того чтобы больше не нашли.

Исходя из этого именно там, в саду (либо палисаднике) акаций, был выстроен дом, а все остальные объекты возведены в радиусе пяти километров. В том месте же было обнаружено место для железной дороги и церкви с станцией и переездом, которую также выстроил живописец-постановщик Панкратов. Церковь, действительно, была недействующей, другими словами без интерьера. В случае если сказать о работе, о карьере, какие конкретно были пределы у вас?

Такие шаги, в то время, когда ты не просто продвигаешься на 70 сантиметров, а переходишь на новый уровень.

Вы понимаете, мне думается, в течении дня имеется какие-то мелкие вехи, моменты, в то время, когда ты осознаёшь: «Для этого и стоило все затевать». К примеру, вот для этого мы ко мне приперлись по ужасной жаре либо, напротив, ужасному холоду. А какие-то другие переходы я не ощущаю, не отмечаю.

Во-первых, фильмы снимают непоследовательно, а вдруг кроме того и последовательно, то все равно история течет как-то сама по себе, и, хоть ты все и осознаёшь — и игру актеров, и какие-то технические подробности, — но главный герой на площадке — режиссер, он тот человек, что видит целое. Исходя из этого я мелкими такими шажками передвигаюсь. За тем, что было ход назад, слежу равно как и за тем, что будет на ход вперед, а дальше… Дальше просто не хватает организации. Я так устроен.

И не вследствие того что «гори все синим пламенем», а вследствие того что имеется человек, что держит в голове целый процесс, всю картину.

Какова, на ваш взор, совершенная схема режиссёра и отношений оператора? Какое-то родство должно быть. Два человека видятся, общаются и знают, что данный фильм они будут делать совместно. Данный и еще какой-то. Не познание с полуслова, нет, это позже приходит, как у нас с Андреем.

Не смотря на то, что все равно бывают и битвы, и споры, но они в основном происходят до съемок, а не на протяжении. Не могу верно сформулировать. Думаю, все люди, каковые общаются между собой либо, напротив, не общаются, это ощущают. Но на площадке имеется один основной человек. Режиссер. Да, это не продюсер, не помощник по актерам и не оператор.

Другими словами вы приверженец европейской киношколы, где… Да. Забавно, по причине того, что ваш продюсер — приверженец американской совокупности. Да-да-да. Я не знаю, прекрасно это либо не хорошо. Самую малость необычно.

Он так видит, он к чему-то движется, к чему-то кроме того уже пришел, люди оценили фильм. Основное, дабы не было стыдно за бесцельно прожитые годы. Ну, пока все, кто видел фильм, в восхищении. Моя сотрудник говорила, что Тарантино устроил вам овации. Была гордость? Вы же осознаёте, что фестиваль — это все-таки шоу, он для этого и устраивается. Благодарные зрители, продолжительные аплодисменты.

Тарантино, возможно, находился на всех показах, по крайней мере конкурсных. Не знаю, кому он больше хлопал в ладоши, кому меньше, но я слышал, что фильм ему понравился. А я слышала, что он был в восхищении.

Неужто вам все равно?

Мне, само собой разумеется, не все равно. Тарантино — это человек, волею случая поставленный управлять жюри и имеющий два голоса. Не просто человек, а человек, которых снял пара весьма хороших фильмов.

Само собой разумеется, мне не все равно.

Как на вас воздействовали фильмы, над которыми вы трудились? Тяжело оценить действие. Это же не так: сделал ход — был в одном месте, сделал второй — был в другом.

Это долгий процесс, эдакая походка. Само собой разумеется, фильмы влияют, в то время, когда тебе нравится материал, ты выкладываешься. Правильнее, ты что-то оставляешь и что-то получаешь. Я предпочитаю думать, что получаю больше.

В другом случае вы не имели возможность трудиться. Энергия обязана возмещаться. Ну да. Допустим, кто-то из отечественных читателей желает стать оператором. Имеете возможность ли вы поведать им, в чем минусы и плюсы вашей работы? Сделать таковой краткий обзор. Минусов у собственной работы я не вижу. А плюсы… Как раз вы видите то, что в итоге станет фильмом, не без некоторых условностей, само собой разумеется — все-таки большой экран и объектив вещи различные.

Но как раз вы видите данный кадр с определенной глубиной резкости, ракурсом, игрой актеров, другими словами всеми подробностями, каковые не видит никто из съемочной группы. Вы же визуализатор. Получается, что бы в том месте в голове режиссера ни было, мы заметим то, что снимет оператор.

Это не совсем так. В случае если, забегая вперед, сказать о призе, то я склонен думать, что устройство фестивалей диктует нам определенные условности в виде разделения премий: лучшему актеру, режиссеру, оператору, звукооператору, композитору. Это правила игры.

Но кроме того в случае если фильм был легко номинирован, это уже достижение, а вдруг взял какую-то приз, то это приз фильму. Это, само собой разумеется, мое вывод. А также в случае если фильм приобретает приз за операторскую работу, это не заслуга оператора — это итог сотрудничества всей съемочной группы. Актеры ходят в костюмах, каковые придумала Анна Бартули, среди декораций, каковые выстроил Андрей Панкратов, организовал все это Алексей Федорченко, а я всего лишь снял, условно «надавил на кнопку».

Это не совсем так, само собой разумеется, но практически. Получается, что любой приз, что приобретает фильм, — это приз всей съемочной группе. Это мое вывод. Так устроены фестивали, возможно было бы давать призы пяти лучшим фильмам, а не разделять все это на «Ах, какое изображение!» и «Ах, какой красивый актер!». Актер, быть может, красивый, но он игрался как раз в этом фильме, произносил данный текст и вел себя так, как желал этого режиссер, за ним двигалась камера. Все это итог общих усилий.

Мне неясно, как возможно разделять картину на составляющие при оценке, это же единое целое. Вот-вот, да. А по поводу стиля.

Как вы имеете возможность обрисовать собственный стиль?

Нет, я надеюсь, что его нет. Не смотря на то, что кто-то говорит, что фильмы, каковые я снимал, похожи. Одни с «Возвращением» сравнивают, другие еще с чем-то.

Но, на мой взор, они различные. Может, так складывается, что сценарии, каковые мне попадаются, и режиссеры, каковые близки мне по видению вещей, схожи. Но я надеюсь, что никакого стиля либо почерка нет.

Другими словами почерк — это не хорошо? Я бы привел пример братьев Коэн. Большая часть их фильмов — по крайней мере последние 10 лет — снимает Роджер Дикинс.

И вы совершенно верно понимаете, что это Роджер Дикинс. А также в то время, когда он снимает какой-то второй фильм, вы совершенно верно понимаете, что это он. Не по причине того, что фильмы похожи — они все различные, у братьев Коэн все фильмы различные, от первого до последнего,— но это он. По причине того, что изображение подчинено истории, оно формирует эту историю определенными средствами — длиной кадра, светом.

В его фильмах имеется цельность, в них нет ничего лишнего, нет преобладания изображения над фильмом, над историей. Получается, что у каждого фильма собственный стиль. Как бы вы обрисовали стиль «Овсянок», «Изгнания», картины «Небо. Самолет. Женщина»? Другими словами самых известных ваших работ. Само собой разумеется, в случае если попытаться, возможно отыскать какие-то литературные выражения для описания стиля каждого из этих фильмов, но, мне думается, это не имеет значения.

Принципиально важно, что вы смотрите фильм — вот он, он вот таковой. Вот на данный момент я взглянул совсем абсурдистскую картину, какое-то кинематографическое наваждение. Я не осознаю, игровая она либо не игровая, но я осознаю, что она меня трогает, и не могу этого растолковать.

Обнаружить определения — значит сужать возможности чтения фильма для зрителей. Это драма с элементами хоррора, это роуд-муви… Вот «Возвращение» — роуд-муви, и «Овсянки» — роуд-муви, но это же совсем различное кино! Для чего по большому счету эти штампы, из-за чего люди за них так цепляются? Им несложнее так? Само собой разумеется. Одно дело, в то время, когда о фильме пишет критик, делает это аргументированно и развернуто. Если он начитан, разбирается в кино, то он может преподнести такие вещи, о которых режиссер кроме того не вспоминал.

Появляются какие-то столпы. Время от времени это столпы пыли, но время от времени легко потрясающие вещи. Я не забываю реакцию Андрея на книжку одного испанца о «Возвращении». Андрей просматривал ее и восклицал: «Это-то как он заметил?! А это откуда забрал?!» Такие штампы-комплименты — это приятно. Другое дело, в то время, когда зритель ленив, и все, что он видит: «Во, эти на машине отправились» либо «Снова дети?

Снова развод?» Другими словами упрощение вам не нравится, а развитие идеи, расширение границ фильма вы поддерживаете?

Да, мне не нравится упрощение некоей идеи. Идеи, которую зритель заметил сам, по причине того, что режиссер собственную идею выразил фильмом.

Он не выходит перед показом и не объявляет: «Так, парни, фильм вот об этом», — по причине того, что для вас это возможно фильм совсем о втором. Зритель неизменно сам решает для себя, о чем фильм.

Кто-то из классиков на вопрос «О чем ваш фильм?» отвечал: «О людях». По причине того, что так и имеется. Режиссер перед съемками ставит вам определенные задачи… Задачи имеется, но… Ориентиры? Да-да, ориентиры. Происходит обсуждение — в офисе либо на кухне, не имеет значение. Звягинцев дает много референсов, Федорченко также предлагает какие-то отсылки, но в меньшей степени — он весьма обожает актеров, предлагает им что-то сделать и следит за процессом.

Нет распределения обязанностей. Имеется обсуждение, легко из этой дискусии ты собственную задачу сам обязан извлечь. Нет четкого расписания? Нет, расписания нет.

Само собой разумеется, все придумывается заблаговременно, сперва пишется сценарий, позже по нему раскадровка, но неизменно что-то изменяется на съемочной площадке, по причине того, что одно дело — слова и буквы, а второе — живые люди, живой текст. Другими словами съемки — это скорее интуитивная работа, все происходит на уровне ощущений? Как раз так, интуиция — это основное. Довольно глупо задавать вопросы про любимые приемы съемки. Имеется вещи, каковые я не обожаю. Я не обожаю техногенные устройства наподобие кранов.

В работу с краном вовлечены минимум три человека: оператор, оператор второстепенной головы, оператор, что данный кран толкает, и все они делают задачи, каковые вы им ставите. Время от времени вам сложно сформулировать цель, время от времени люди не весьма опытные попадаются, но это формирует такие преграды, каковые мне пока не близки и не занимательны, исходя из этого я стараюсь не применять такую технику. Мне постоянно казалось, что сложнее всего снимать романтические сцены, демонстрацию эмоций.

Вы имеете в виду амурные сцены? Сотрудничество на уровне чувств, не обязательно постельные эпизоды.

Я бы не разделял это все. В случае если перед вами что-то, что вас завораживает, это прекрасно, совсем не имеет значение, пара это либо один человек, смеётся кто-то либо плачет. Принципиально важно, трогает это вас либо не трогает.

А имеется какие-то сцены, от съемок которых вы наслаждаетесь ? (По окончании долгой паузы) Возможно, имеется, но все изменяется. Что-то делается ближе, что-то, напротив, перестает нравиться. К примеру, какие-то красоты. В случае если вспоминать «Небо.

Самолет. Женщина», в том месте большое количество статичных прекрасных замыслов, каковые мы выбирали и каковые были нужны как некие заявочные замыслы, практически любой эпизод раскрывается неким визуальным вступлением. Не то дабы на данный момент мне это не нравилось, такие замыслы нужны, но на данный момент мне занимательнее хорошая актерская игра, которая вовлекает вас в происходящее. энергетика людей и Энергетика пейзажей по-различному ощущается при съемке?

Да, пологаю, что да, не смотря на то, что в природе имеется такие вещи, на каковые возможно наблюдать продолжительно и ощущать себя отлично наряду с этим. Вы смотрите, а ничего не происходит, другими словами само собой разумеется, что-то происходит в воздухе… А имеется такие актеры, снимать которых наслаждение? С «Овсянками» так было, в том месте все персонажи трогают, любой по-своему. Особенно Игорь Сергеев — я с ним познакомился на съемках «Изгнания», где у него была маленькая роль.

Волею случая он не очень востребованный питерский актер, не смотря на то, что наблюдать на него возможно вечно. Весьма хочется задать вопрос о любимых фильмах. Они же имеется? Само собой разумеется, имеется, но они также всегда меняются. В текущем году мы большое количество снимали, исходя из этого у меня не было времени ходить в кино. Сравнительно не так давно взглянул «Океаны» — красиво, весьма интересно, но то, что происходит по эту стороны воды, меня больше трогает. Имеется великие режиссеры, каковые волнуют , такие как Бергман, Антониони.

Как вам ретроспектива Шарунаса Бартаса? Я до тех пор пока еще не видел ни одного фильма, по причине того, что всегда нахожусь тут. Мы утром общаемся, обсуждаем просмотренные фильмы, позже идем наблюдать следующую порцию. 3—4 картины в сутки, и нужно как-то успеть осознать, разобраться, оценить.

А имеется что-то, что вам понравилось? Интервью все равно выйдет по окончании объявления победителей. Не могу заявить, что я чем-то был увлечен, пока ни об одном фильме нет восторженных отзывов. А вот «Четырежды» все хвалят.

А я именно на данный момент иду его наблюдать. (Наблюдаем на часы.) Он уже пять мин. идет, вам пора. Благодарю громадное!

Создатель Елизавета Окулова

Как СНИМАЕТСЯ КИНО? Рассказывает оператор-постановщик


Темы которые будут Вам интересны:

Вам понравиться